Букет хризантем

Ко дню рождения из Средней Азии привезли роскошный букет хризантем, ее любимых. Ни до, ни после не видела она больше таких изысканных цветов. Семь белоснежных ангельских головок в кружевных завитках упругих и нежных лепестков. Грациозные красавицы на длинных, темно-изумрудных стройных ножках источали терпкий, с легкой горчинкой светлой грусти, экзотический аромат восточных стран. Он кружил голову приятными, совсем свежими волшебными воспоминаниями.

Осенью поздней

Ни один не сравнится цветок

С белой хризантемой

Ты ей место свое уступи

Сторонись её утренний иней *

Цветы торжественно курчавились в палево-голубой вазе венецианского стекла и контрастом невинных светлых глаз смотрели сверху черного блестящего фортепиано, куда были небрежно водружены виновницей события.

— Отцвели уж давно хризантемы в саду. Но любовь все живет в моем сердце, — промурлыкала она нежно, быстро наиграв мелодию, слегка касаясь длинными пальчиками черно-белых клавиш. И, захлопнув крышку инструмента, улыбнулась. Ей показалось смешным в двадцать лет петь такой душещипательный романс. Но, взглянув на цветы, чувственно произнесла:

«О, хризантема, осени цветок,

Твой гордый дух, вид необычный твой

О совершенстве доблестных мужей

Мне говорят…»

И, вздохнув, продолжила:

«Нисколько не жалеешь ты меня.

Так щедро разливаешь аромат,

Рождая мысли грустные о том,

Кто далеко»**

А потом удивленно подумала, вдыхая цветочный запах, о том, как можно было привезти в сибирские морозы эти невинные свежие создания, срезанные, как будто час назад, заботливой сильной рукой специально для нее, любимой, единственной, желанной.

Вместе с букетом курьер вручил со вкусом оформленную подарочную корзину.

В центре ее, на почетном месте, возлежала красавица Чарджоу, источающая благоухающий аромат, истекающая соками, знаменитая дыня. Зазывно теснили друг друга боками, обтянутыми темно-пурпурной кожицей в шероховатых бугорках зрелых зерен, обожаемые гранаты. Щедрым янтарем светилась крупная, чуть влажная, подвяленная курага. Антрацитом блестел душистый чернослив. И над всем щедрым великолепием с достоинством возвышалась, завернутая в красивый папирус, старинная на вид, пузатая бутылка темного стекла с витиеватой вязью неизвестных букв на элегантной этикетке. Ни одного слова, ни по-русски, ни по-английски, ни по-французски.

Ключ к разгадке был в тексте. Кроме теплых поздравительных слов с днем рождения на папирусной бумаге было написано следующее:

Вино это настояно с любовью по древним рецептам на высокогорных целебных травах. Для Тебя оно совершило долгий и трудный путь. Караван вез его через пустыню одиночества, разлуки, отчуждения и забвения. Выпей глоток, смежив ресницы, и может быть, ты услышишь отзвук тех колокольчиков, что нежно звенели для нас во время свиданий. Встреч, наполненных мелодией чистой и светлой любви, пламенной страсти, всепоглощающей нежности чувств, единением душ! Пусть это волшебное вино скрасит твое ожидание и согреет в холодные вечера от студеной, колючей разлуки.

Белоснежные хризантемы, подаренные с любовью и сердечной признательностью, простояли до Нового Года, сияющие и живые.

Дни рождения пролетали танцующим снегопадом. Без него.

И в один из таких дней, когда она была далеко от родных и близких, колокольчик любви призывно зазвенел в ее сердце. Еще накануне, из-за разницы часовых поясов, обрушился на нее ворох из смс-ммс поздравлений. Были стихи, букеты, галантность гостей и в сам праздник. Не было только его, единственного и желанного, такого нужного сейчас и уже. навсегда. С равнодушной улыбкой взирала она на тщеславную поздравительную суету – пустоту оживленного веселья в гостиничном номере с дежурными цветами — однодневками.

Ей вдруг, до острой пронзительности сердечной, захотелось немедленно зарыться всем своим существом в драгоценные, жемчужные луны-хризантемы, подаренные с теплом в тот зимний день от любящего и преданного человека. Порывисто выбежала она от шумных гостей на морозный воздух, в темную ночь, накинув впопыхах на обнаженные плечи легкую шубку.

Сердце билось в необъяснимом волнении. Казалось, что вот сейчас он обязательно появится перед ней, возникнет из небытия с хризантемами, цветами нежности и светлой печали одновременно. В проблесках ночи на улице были только двое. Мороз, и одинокая молодая женщина. Да мерцающие звезды безразлично смотрели свысока, так же, как и она, когда-то.

Всей грудью, вдохнув свежий, бодрящий воздух декабря, сначала чуть слышно, а потом громче произнесла она имя своего далекого, желанного возлюбленного. И как наяву зазвучал в ответ его обволакивающий теплом, бархатистый голос. Раньше он напевал ей иногда под гитару древние бардовские песни, пленившие чистотой и искренностью человеческих отношений.

Вот и сейчас исполнялась ее любимая.

Ветер

Гонит стаи листьев по небу,

Нагие ветви подняты,

Как руки у тебя.

Светел

Золотой листок у ног твоих,

Зато трава груба.

Даришь

Мне букетик одуванчиков

И говоришь: Храни его,

Иначе я умру.

Как же донесу домой подарок твой

я на таком ветру. ***

А душу уже наполнял пьянящий аромат неувядаемых хризантем, сияющих живыми солнышками, обворожительный и неповторимый запах тех встреч, их любви. И все громче звенел колокольчик для него.